nachmanru

   …пока они тосковали о нем, тут он и появился и сказал: "Вот
и я!" И обнял их и целовал их, и сказал: "Теперь я даю вам в подарок
то, чтоб вы стали как я, что бы жили хорошей жизнью, как я. Поскольку сначала я
благословил вас на это, а сейчас я полностью даю вам хорошую жизнь свою в дар
на свадьбу! Вы считаете, что я – глухой. Я же отнюдь не глух. Только весь мир
полностью не стоит для меня ничего, чтобы я внимал их недостатку. Поскольку все
голоса, они все от недостатка. Ведь каждый и всякий кричит о том, что не
хватает ему. И даже все веселья, что есть в мире, все они лишь от недостатка.
Поскольку веселятся от нехватки, которая была у них и восполнилась. Для меня же
весь мир не стоит ничего, чтобы попадали в мой слух их недостатки. Поскольку я
живу доброй жизнью, в которой нет ни в чем нехватки. И есть у меня подтверждение
на то, что я живу жизнью доброй, от страны богатства". А жизнь его была
доброй, что ел он хлеб и пил воду…
   "…и взял я хлеб свой и воду свою, и дал им. И
почувствовали они в хлебе моем и в воде все вкусы и все ароматы и т. д. И
исправилось то, что испортилось в них…"       (Рассказанные истории, "О семерых
нищих")

 

   Человек, которому вынесен приговор суда и уже вручен исполнителям, и сам человек передан приводящим его в действие. И усажен в повозку с лошадьми, вместе с палачом, приводящим приговор в исполнение. И человек, приговоренный судом, знает, что уже невозможно уйти, спастись, избежать суда. И видит он, как повозка с лошадьми движется вперед, приближаясь к месту казни, не останавливаясь ни на одну секунду, не задерживаясь ни на одно мгновение. И с каждым шагом он приближается к месту смерти. И лишь не знает он, сколько времени продлится путь к месту умерщвления – год, день или час и т. д. Но только видит он, что движется и приближается. Конечно, если бы увидел он некое представление (шоу), наверняка не обратил бы на это внимание.
   И так это с каждым человеком. Ведь каждый знает, что в конце концов должен умереть. И "пара лошадей" бегут, несутся и летят, не останавливаясь ни на мгновение. И лишь утешение его в том, что не ведает он, близок ли день его, или же продлится более жизнь его. Во всяком случае он движется и приближается. А потому, конечно же, должна быть у него в голове подготовка необходимого в дорогу. И не заморочат его комедианством и глупостями похоти, чтоб позабыл подготовить себя к пути.   

   "…После этого увидел я, что они буквально полны распутства, и есть там много разврата, до того, что сделалось это для них разрешенным. И сказал я им, что от этого испортился у них и вкус, и запах, и вид…
     Из-за сквернословия испортился вкус, так, что все имеет вкус падали. А также они привнесли взяточничество в страну, и оттого померкли глаза их, и испортился вид, поскольку "взятка ослепляет глаза мудрецов" (Имена 23.8). А также внесли в страну распутство. И от этого испортилось обоняние, поскольку, от распутства страдают ароматы.
     А потому поберегитесь исправить страну от этих трех грехов… и тогда, когда будут исправлены эти три греха, не только восстановятся вкус, видение и ароматы, но также и садовник утерянный сможет тоже найтись.
     И поступили они так и начали исправлять страну от этих трех грехов… И исправили государство от вышесказанного. Между тем поднялся шум: возможно все-таки этот сумасшедший, который ходит и говорит, что он садовник, и каждый считает его сумасшедшим, и бросают вслед ему камни и прогоняют его, возможно, не смотря на это, может он, он-то и есть настоящий садовник..."          "О семерых нищих"   
   

Из притч раби Авраама о глупости сует этого мира и о его смысле

   Праведник, человек истины смотрит на мир, на людей, облаченных в материальность, телесность, в чем и проводят они время в трудах своих.
   Подобно, например, людям осужденным судом и помещенным в глубокую яму, обнесенную забором. И не могут они увидеть мира просторного и прекрасного. И их пища – это то, что выносит сточная канава, выходящая за город, из остатков царского двора. И они разыскивают, находят там мелкие кусочки мяса, требухи, потрохов. Некто находит кусочек покрупнее, другой завидует ему – ведь ему попался кусочек помельче. И он угнетен тем, что у того есть покрупнее.
    Праведник же взирает на них в жалости, к тому, как они принижены этим. А они полагают, что нет лучше этого, и не видят, не пробуют того доброго, что есть во дворце царя. Праведник же изыскивает способы, как извлечь их из этого и дать отведать им от того блага и наслаждений, которые есть, и которых можно удостоиться в этом мире.

ЧЕСТЬ ПРАВЕДНИКА
   Раби Исраэль… раби Исраэль распахнул мне все врата. С его помощью удостоился я понять и увидеть чудесные вещи…
     Отец его был большим торговцем и был очень богат, но он не дал ничего раби Исраэлю. Он сказал ему: "Ты мне не сын, не получишь наследства. Ты – Браслав. Не получишь никакого наследства".
    Мой тесть, он желал убить меня и раби Исраэля, чтоб мы не были браславскими.
   Он хотел нанять двух арабов. Раби Исраэль пойдет из Хеврона, арабы найдут его по дороге и убьют его. И ни один человек не узнает об этом. Я не говорю зря!
    Раби Исраэль выходил всегда в поля уединенно молиться. И тесть мой сказал ему, что он убьет его.
   Однажды раби Исраэль вошел в некий дом, и мой тесть был там, он сидел на железном тяжелом стуле. Раби Исраэль вошел в дом, тесть мой встал, схватил стул, он был богатырь, он хотел дать стулом по голове раби Исраэлю. То было чудо, что хозяин дома успел схватить стул и не дал опустить его на голову раби Исраэлю. Но он схватил раби Исраэля за бороду и не хотел отпускать. И он вырвал ему пол бороды. Очень большая горесть была ему, раби Исраэлю. И в ту секунду тесть мой умер.
    Мучился он…В среду или четверг он вырвал ему бороду, в четверг и в ночь на пятницу он сделался болен, сказал, что чувствует себя нехорошо и в святую субботу он умер. Жена его осталась вдовой с большими и малыми детьми, сиротами.
    И это… я видел это – человек умер и оставил десять сирот малых, они работали даром у богатых. Малые дети страдали безмерно из-за отца своего, который унижал раби Исраэля. Он страдал, он и сыновья и сироты, вся семья страдала от этого. То, что они пережили, кто может описать…
    Он не знал, что это настолько тяжело. Он был большим противником Браслава, и он причинял позор и много страданий раби Исраэлю Кардонеру. Так он претерпел большие беды из-за этого. Я видел конец его, моего тестя. Это навредило всей родне, всем домам, упаси Б-г, проклятья такие…
    Ой вэй, ой вэй, ай яй яй.. то, что я видел своими глазами, что это такое – унижение достоинства праведника. Всевышний, благословен Он, платит сразу, Он платит хорошо.
   Своими глазами видел, что терпят, если делают зло праведнику, причиняют унижение, страдание праведнику, оо… Не дай Б-г, это хуже всех проступков в Торе, всего!
    Нет большего зла, чем противодействие праведнику. Не дай Б-г! От этого страдают в этом мире, в мире будущем – всегда!  Я думал, может он раскается. Но я не должен был молчать, я должен был рассориться и развестись. Я не поступил так; то, что он сделал, я промолчал. От этого я страдаю очень. Достоинство праведника.. Всевышний, благословен Он, спрашивает за это более всего! Даже неумышленно! Честь праведника, Всевышний, благословен Он, Он взыскивает очень, очень. У Всевышнего это более всех преступлений в Торе, достоинство праведника…
    Я приблизился до свадьбы к нашему святому Раби, а он был приближен к большим противникам и он сказал, что убьет раби Исраэля, если тот не оставит дочь его.
    Однажды он запер дом. "Неужели я не пойду к раби Исраэлю в субботнюю ночь?!" Ведь есть у меня уговор с раби Исраэлем, что каждую ночь, каждый день должны повидаться. И как, что будет?
     Как бы то ни было, в полночь он не знал, он думал, что уже раби Исраэль спит, и я должен спать. Так он открыл дом и дал мне выйти. Но он сторожил меня и увидел, что я убегаю. Тогда он понял, что я убегаю к раби Исраэлю, так он пошел за мной. А я увидел раби Исраэля, мы повидались. И когда я вернулся, он пришел за мной и бил меня и спустил на меня собак. Кто слыхал такое, кто видал такое, он и жена его били жену мою смертным боем, чтобы развелась. "Ты знаешь, что такое Браслав? Разводись!" Но она сказала: "Нет, это нет"…

мой адрес не дом и не...

   Если есть у человека сердце, то место не имеет для него никакого значения. И более того, он сам - место мира, потому что Б-жественность – она в сердце, как написано об этом (Тэилим 73): "…твердыня сердца моего". И про Б-га сказано (Имена 33): "…вот место при Мне". То есть Он – место мира, но не мир – место Его.
    Получается, что тот, у кого есть сердце, тому не подобает говорить, что место это не хорошо для него, поскольку, понятие места к нему вообще не относиться. И более того, он сам - место мира, а не мир – место его, как выше сказано.      (Ликутей Моаран)  

  Говорил р. Нахман о неразумности этого мира, в котором все люди работают и прилагают усилия ради заработка. И мнится им, что только благодаря их стараниям, они живут и существуют. А в действительности получают свое пропитание только из щедрой руки Всевышнего, благословлен Он. И рассказал об этом следующее.
  Жили в одном доме двое богатых: один - большой скупец, другой же напротив – весьма гостеприимный и благодетельный.
  Однажды пришел к скупому некий бедняк и попросил у него подаяния, дабы смог он утолить свой голод. Сказал ему богач: "Есть у меня бревна, которые нужно распилить. Поработай у меня, а после получишь обед за свой труд". Нечего делать – пришлось бедняку трудиться на этой изнурительной работе.
  А когда закончил он ее, направил его богач к своему благодетельному соседу, живущему в том же доме – ибо там он получит желаемое. Пришел бедняк в своем простодушии в гостеприимный дом, полагая, что богач, у которого он трудился, оплачивает ему еду.
  И тотчас, как он вошел, принял его благодетельный хозяин с большим почетом и предложил ему обед по своему обыкновению. Посреди трапезы услышал радушный хозяин, как вздыхает бедняк: "Тяжело же я поработал сегодня!" И на вопрос о его занятиях рассказал ему все происшедшее – как он работал у соседа, и как послал тот его в оплату его труда обедать здесь. Сказал ему тогда гостеприимный хозяин: "Друг мой, работал ты бесплатно и ешь ты бесплатно".

  По малому разумению моему, конечно, это не призыв к всеобщей забастовке. Нужно трудиться, желательно, с радостью и удовольствием. Но лишь помнить при этом, что все, что мы получаем, это все только из щедрой руки Его, благословен Он.  

   ...Дочери его, они видели, как он возится со мной. Он любил меня, не смотря на то, что я был обыкновенным, и также он сам не знал, отчего это, почему он любит меня. Сара была младшей, а Фейга – более старшей. Они пришли, его дочери, а я привел жену. Не было у нее одежды на субботу, не было платья. Так они, дочери, сказали ему: "Привез женщину, нет у нее обуви, и нет у нее платья, нет ничего. Нужно сделать. Женщина приехала без одежды, без обуви". Тогда ему стало известно, дочери рассказали ему, что у нее ничего нет.
    В Тверии старостой города был Яков. Яков был искусным сапожником. Как столяр в своем деле, так тот был – по обуви. И к нему была очередь - он не принимает любого, и это много денег. Но он так трудился над каждой обувью, и обувь была красивая и крепкая.
     Так судья послал меня к Якову. Он – лучший сапожник в Тверии и он берет много денег. Так он послал меня к нему. Ну, тогда не было магазинов, и не было готового. Когда нужна обувь, должны были стоять в очереди, взять мерку и изготовить по размеру. Должны были ждать две-три недели в очереди.
     Я пошел, нет у нее обуви, нужна очередь, несколько недель. Что будет? Когда я пришел, говорю ему: "Судья сказал, что бы ты дал мне пару обуви, номер такой-то и такой". Жена сказала мне ее номер. То он отвечает: "Есть у меня ее размер, готовый. Не нужно ждать". Так он дал мне туфли, и были красивы и добротны весьма, по ее размеру. Так на вторую субботу у жены уже были, слава Б-гу, туфли.
     Во всяком случае, пришли к судье дочери, говорят: "Нет у нее платья на субботу, нужно справить платье". Тогда судья послал меня к какому-то торговцу остатками ткани, и торговец выбрал большие куски, чтобы было достаточно ткани на платье. Жена моя была швеей, она пошила, и было ей также платье на субботу.
      Судья слышал мои "Шалом алейхэм", "Эшет хаиль" (субботние напевы)… Так он покорился совершенно! Сказал: "Что ж это, Исраэль Бэр, он не ученный и он не знает, что такое суббота, не знает ничего, как это может быть?" Он рассказал то, что у него на сердце своим дочерям: "Исраэль Бэр, Исраэль Бэр, Исраэль Бэр!"
     Он был большим противником (Браслава), но, не смотря на это, он любил меня. Дочери ценили судью и знали, что он большой ученный и мыслитель. Но он сказал им: "Я стыжусь Исраэля Бэра, я вижу субботу его, как он весел, хотя  с трудом есть у него еда на субботу. Я не знаю, как он жив". Его дочери, они знали об его противодействии, и они слышали субботы мои, напевы и веселье, и видели, что нет у меня ничего. Так они причиняли ему неприятности, судье: "Что это, почему Браслав тебе не нравится? Мы видим, какой он служитель Всевышнего, он всегда весел. Отчего же это? Как противодействовать такому еврею, который так произносит "Эшет хаиль"? Можно быть противником?!"
     Он был большим противником, и был настолько погружен в противостояние… ужасно. Я же напротив него – никто, комар, совершенно ничто. Он был растерян. Он видит своими глазами субботу мою и субботу его, и как можно быть противником?! Была для него мука, я доставлял ему сердечную боль…
     Были хасиды, которые были самые большие противники. И я доставлял им такие беды… Их ешива была известна более всех ешив, даже Иерусалима. Они давали мне две лиры в месяц, вместо десяти, двенадцати, пятнадцати лир, они выдавали мне две лиры. Так они говорили, что дают мне только "из жалости, поскольку есть у него малые дети и он должен их обеспечивать, но он не ученик ешивы, он не учит гемару, он учит "Ликутей Моаран", "Ликутей тфилот" и Тэилим. Это – ученик ешивы?" Но "Ликутей Моаран", и "Ликутей тфилот" и Тэилим, это доставляло им большие неприятности…
     Дочь судьи Сара, она видела, как судья говорил: "Я преклоняюсь перед Исраэлем Бэром. Я вижу субботу его, напевы, субботнее веселье. А я, есть у меня достаток, есть все блага, и нет у меня радости. Значит Исраэль Бэр должен быть моим раби!" Дети его знают об этом, как он сказал: "Только Браслав, Браслав, Браслав!"
     Жена моя была в Цфате, я был в Тверии. Не было у нас одежд, не было квартиры, ничего. И судья, он дал мне квартиру и мебель, стол, стулья. Он устроил меня в ешиву, все – судья. И он был противником, он говорил неуважительно против рабэйну… Тогда я закрыл дверь с большим стуком: "Нет, не говорите со мной больше, я не хочу никакой связи с вами!" Так он, видел такое дело…, он остался словно ребенок. "Что это, кто слышал такое, человек, который дает ему мебель и квартиру, и он говорит такое?"
     Была у него самоотверженность ради меня, были у него войны с ответственными в ешиве. Они противились, он же говорил, что должны принять меня в ешиву, и должны дать мне прибавку. И он, судья постоянно воевал с ними. Когда же он говорил против рабэйну не так уважительно… Я встал со стула и хлопнул дверью: "Я не хочу никакой связи с вами. Не разговаривайте со мной!" Так он остался сидеть…

Месяц элуль в разгаре! Царь из дворца выехал в поле. Проще подступиться, беседовать, просить…